Небослов
Александр Умняшов
Барабанщик групп "Небослов" и "Аэроглиф", писатель, переводчик
— Как ты стал играть на ударных в Небослове и почему остался в этом качестве? Изменилось ли твоё восприятие Ильи и его песен в процессе?
— Непосредственно в группе Небослов я стал играть в 2011 году. Но до этого я уже сотрудничал с Ильёй в группе Аэроглиф, поэтому мы были хорошо знакомы и лично, и творчески. Восприятие песен за прошедшее время, конечно, изменилось. С каждым годом, с каждым новым обновлением в составе, с каждым следующим альбомом музыкальное полотно, если можно так выразиться, наполняется новыми оттенками. Я, правда, не знаю, можно ли это связывать только лишь с музыкальными идеями самого Ильи — немаловажным фактором здесь мне видится умение Ильи объединять вокруг себя людей, артистические возможности которых он способен направить на благо творческой цели. Особенно это заметно в сказочных постановках, потому что там и на сцене бывает не меньше людей, чем в группе, а уж на записях вообще участвуют десятки! И это притом, что Илья регулярно даёт сольные концерты, где хватает его собственного артистизма. Поэтому, я думаю, здесь дело не только в хороших песнях или интересных музыкальных идеях самих по себе — но дело, в том числе, в умении претворять их в жизнь тем или иным способом. Эти способы с течением времени становятся всё более разнообразными (идейно и технологически), и тем интереснее.

— Насколько я знаю, ты имел дело с кучей не очень известной литературы (документальной и художественной). Вызывали ли у тебя песни Ильи ассоциации с какими-то ситуациями, идеями или особыми состояниями, описанными в книгах?

— Ну, из тех авторов, что более-менее сразу приходят на ум: с одной стороны: Мариуш Вильк и Василий Голованов: их творчество в целом, потому что через почти все их книги проходит идея, если можно так выразиться, «созерцательного романтизма» (где романтизм отвечает за тягу к перемене мест, а созерцательность — за творческое сосредоточение даже в путешествии), а с другой стороны: такие конкретные произведения как «Пена дней» Бориса Виана или «В арбузном сахаре» Ричарда Бротигана — здесь больше сюрреалистического юмора и доброй (или местами тревожной) алогичности, как и во многих песнях Ильи.

— А с чем из изобразительного искусства вызывали ассоциации небослвоские песни?

— Обложки, которые Настя Самохвалова рисует для альбомов Небослова, мне кажется, идеально соответствуют содержанию песен Ильи.

— Можешь ли ты назвать каких-то артистов, которые в чём-то (для тебя) похожи на "Небослов"?

— Аквариум. Илья, как и БГ, на протяжении всей истории Небослова собирает вокруг своих творческих идей разных музыкантов и единомышленников — в этом они похожи.

— Опять же, как переводчика тебя, как я понял, привлекает литература радикальная, какие-то вопросы прямо ребром ставящая, по сравнению с ней атмосфера песен Ильи в среднем мне кажется более мягкой (ну в среднем по больнице). Для тебя такое противопоставление вообще имеет смысл? Пересекаются с этими песнями в чём-то книги, которые переводишь?

— В этой литературе есть не только противопоставления атмосфере песен Ильи, но и сопоставления по сути бытия в Небослове. Вот, например, переведённый мной сборник текстов, посвящённый истории и наследию художественно-политических объединений Black Mask и Motherfuckers. В 1960-е годы в США они выдвигали идею так называемой affinity group — группы единомышленников, которая лишь на время собирается для осуществления некой художественной или протестно-политической акции, а потом эти люди могут разойтись по другим таким же недолговечным группам (такими же группами единомышленников были за полвека до Мазафакеров и за век до Небослова различные европейские группы дадаистов). Я думаю, что Небослов — всё та же группа единомышленников, только в данном случае она собирается для осуществления идей Ильи. Элемент творческой свободы здесь очень важен, потому что велик выбор исполнителей (вплоть до одного-единственного). Или можно собрать стихийный состав для выступления на фестивале и не оглядываться на обстоятельства «постоянных» участников группы. Что же касается пересечения идей переводимых мной книг и идей в песнях Ильи — идея, по сути, одна: идея творческой, духовной, гражданской жизни, пробивающейся через плитку творческого, духовного, гражданского небытия.

— Выделяешь ли ты как барабанщик для себя какие-то песни, которые тебе особо приятно играть чисто физически?

— К счастью, песни Небослова достаточно разнообразны, чтобы можно было играть и тихо, и громко. Мне нравятся и ритмично-однообразные композиции, и свободно-импровизационные.

— Слушаешь ли ты сам песни Небослова? Если да, то есть ли какие-то песни, которые прикольней слушать в одиночестве, а какие-то - в компании? Грубо говоря, "в наушниках" и "в колонках" :)

— Если переслушиваю Небослов не для повторения и репетиций, то слушаю альбомы целиком, а значит, обычно для себя, в наушниках.

— Было ли у тебя с какими-то песнями так, что они удивительно точно совпадали в каких-то деталях с какой-то ситуацией или собственными мыслями, но при этом сам автор явно имел в виду совсем другое?

— Когда в 2012 году случилась заваруха с Пусси Райот, у Небослова был период альбома «Бабочки Вавилона» — заглавная песня оттуда у меня стойко ассоциировалась с этой панк-группой: с её тогдашней судьбой и, как оказалось, с будущим («вчерашние наши подвалы, сегодняшние салоны»). Потом ещё был случай с киевским Майданом 2014 г. — тогда в памяти всплыла песня «Жёлто-синий автобус», которая не только цветами автобуса, но и своей метафоричностью для меня явно перекликалась с теми украинскими событиями. Также был вариант с песней про «Будьте так любезны, передайте соль» — судя по тексту, это отсылка к известному анекдоту про смысл жизни, который в том, «чтобы передать соль», — но в некоторых научных книгах я встречал как авторы, рассуждая об основах человеческого общения, приводят в пример это выражение — «будьте так любезны, передайте соль» — как элемент беспрекословного приказа, не подразумевающего отказа от исполнения. Впрочем, и у Ильи в конце песни про соль также присутствует недвусмысленный, пусть и шуточный, приказ. Или «Искали лето», особенно строчки «А где-то с другой стороны планеты люди мечтают о солнечном лете — прямо как мы, полстолетья назад» — очень похоже на Вудсток, но Илья говорил, что этого не имел в виду.

— Были ли какие-то концерты, которые чем-то эдаким запомнились?

— Мне особенно запомнился концерт Небослова на летнем фестивале Быть Добру в 2015 году — он был необыкновенным по ощущениям в том числе из-за того, что там был нереально хороший звук на сцене — я всё прекрасно слышал и играл в своё удовольствие, не думая о том, что заглушаю своей игрой на барабанах остальных музыкантов. Да и, судя по записи, концерт в целом оказался чуть ли не пиком и триумфальным эпилогом того полуторагодичного «дяде-Ринатского» периода.

— Помнишь ли с репетиций разных составов Небослова какие-то моменты, за которые тебе обидно, что они не пролезли в "публичное" музицирование (концерты, записи)?

— Здесь я позволю себе процитировать вокалиста американской группы Pere Ubu Дэвида Томаса: «Культура происходит в тайне, всё искусство это тайна. Обычные зрители видят только пепел искусства, его неудачи или заученные приёмы. Лишь изредка на сцене группы достигают реальности; почти всегда это происходит на репетициях, в преходящие мгновения. Никто не видит и не знает ничего об этом». — С этими словами я не радикально, но более-менее согласен.

— Для каких физических активностей, по-твоему, подходят песни Небослова?

— Искать лето.

— Какие песни Ильи тебе кажутся подходящим саундтреком, чтобы примириться с чем-то? А какие — про невозможность примириться ни за что?

— Примириться — «Дядя Ринат приехал», невозможность примириться — «Дядя Ринат уехал».

— Есть что-то в песнях Ильи от мира, в котором тебе хотелось бы жить?

— Это что-то — небо вокруг нас.
__________________________

Прикрепляем ссылку на книгу, переведённую Александром, как раз про "affinity groups", о которых идёт речь в интервью: https://gileec.livejournal.com/182911.html
Made on
Tilda